Глава-17-51. Необыкновенный Дамир

       Предисловие к главе «Необыкновенный Дамир»        Глава «Необыкновенный Дамир» написана по реальным событиям из жизни. Мне действительно снился сериал снов о каком-то незнакомом мужчине, но в снах я не запомнила его имя, которое он сказал только один раз, а в остальных снах он снился вообще без имени, и поэтому имя ему пришлось придумать. Я заметила, что энергетические ощущения сначала начинаются во сне, а потом продолжаются в физическом теле, если проснуться. Значит у меня не разные тела – как сновиденное и физическое, а одно и то же тело, или два в одном.
       В той астральной реальности, которая мне снилась несколько лет подряд, действительно нет секса. Они занимаются какими-то энергетическими соединениями на расстоянии. Что-то подобное происходит и в Церквях физического мира. Всё это называется не групповухой, а крещением Духом Святым, и молитвой в Духе. Поэтому их семьи на восьмерых не имеют в себе ничего пошлого. Эти семьи святые в той реальности.
       Вся историческая информация о двоюродной бабушке Оле и других родственниках взята из реальной жизни. Даты настоящие, все названия населённых пунктов, кроме Цветущей, настоящие, но имена изменены.
   Глава-17 (51). Необыкновенный Дамир
       Виктория Авосур        Отправившись в новое путешествие Осознанного Сна на Камрегдану, я вспомнила, что уже несколько раз друзья моего города приглашали меня зайти к ним, на место их исследовательских занятий, чтобы я побывала в нашей обсерватории. Мне стало интересно – какое на вид это научное учреждение и для какой цели оно предназначено. В общем, постаралась я собраться с мыслями и поспешила к ним туда.        Войдя в смотровой зал, я заметила, что там работает не один человек, а много сотрудников. Они сидят за большими телескопами, и эти интересные механизмы, через определённые отверстия в потолке, направлены в небо. Работники обсерватории с их помощью что-то осматривают, записывают на компьютерах, и обрабатывают в каких-то программах.        С большим любопытством я подошла к Дальмине, которая меня встретила, как подругу,-  радостно и приветливо. –Заходи, Энни, и подходи сюда ближе. Я пригласила тебя к нам, чтобы ты увидела – чем мы тут занимаемся, и на сколько это интересно или не очень,- дружеским тоном голоса сказала мне Дальмина.        Не совсем смело я подошла к её столу, и увидела, на близком от меня расстоянии, большой и таинственный глаз телескопа. –Всё такое необычное! Я ещё никогда в жизни не была в подобных местах,- проговорила я ей, чувствуя какую-то немножко неловкость и неумение обращаться с незнакомыми мне предметами. –Любые познания когда-нибудь случаются впервые. Хочешь посмотреть туда? – предложила моя приятельница. –Да, очень хочу в него заглянуть. А можно? Да? –Смотри. Там много есть интересного,- предложила девушка.        Я наклонилась к смотровому окну телескопа и почувствовала восторг и восхищение от увиденного. Планеты и звёзды казалось находятся на очень близком расстоянии, хотя я и понимала, что все они слишком далеко. –Особенно обрати внимание на планету в левом нижнем углу. Это Тантала,- предложила мне Дальмина.         Я засмотрелась на всё, что находится в левом нижнем углу, и в этот же момент, неожиданно услышала у себя за спиной мужской голос. –Покажите, как у вас открыта Тантала. Я тоже за ней наблюдаю,- сказал незнакомец.        Я сделала шаг назад, чтобы уступить место подошедшему к нам мужчине, и тут же что-то произошло у меня внутри. Какие-то необычные энергетические вихри родились в моём теле и наполнили меня так, что я быстро села на кресло, которое стояло рядом, хорошо, что оно было.        Что это? Немного похожее у меня наблюдалось и в физическом мире. Ещё тогда я уже искала понимания – что со мной происходит, но полностью разобраться с этим вопросом я так и не смогла. Теперь вот опять то же самое. Какая-то таинственная энергия завибрировала в моём теле и начала пульсировать в каждой его клетке, включая даже и внутренние органы. Я тогда так и не поняла, что именно пробудило во мне эту энергию: ощущение красоты звёздного неба или чувствование подошедшего к нам мужчины.        Дальмина и незнакомец что-то обговаривали на тему особенностей Танталы, а я сидела, погрузившись в экстаз, и мне хотелось, чтобы хоть немножко дольше никто меня не трогал. Через несколько минут загадочный мужчина повернулся ко мне и наши направления глаз встретились.        Чудеса! Передо мной стоял необыкновенный красавец с длинными тёмно-русыми волосами, с красивым прямым носом, и с привлекательным очертанием губ. Он был стройного, немного спортивного телосложения, и его сияющие, как летнее безоблачное небо, сине-голубые глаза смотрели прямо на меня. –Можешь подойти к телескопу, Энни, и продолжить начатое тобой наблюдение, которое я прервал своим любопытством,- сказал он. –Не сейчас. Мне надо немного времени, чтобы обдумать увиденное,- ответила я ему, и почувствовала приятное и сладкое жжение в области сердца.        Не знаю сколько я так просидела в наполняющем меня объятии пробудившихся во мне чувств и ощущений, но когда я вернулась к обычному состоянию, то поняла, что сразу же уходить нельзя, чтобы ничем себя не выдать. Да мне и не хотелось из такого интересного места уходить слишком рано. Я ещё несколько раз посмотрела в телескоп, с восхищением описала своими словами некоторые самые красивые планеты и звёзды, а потом задала один вопрос. –Дальмина, а для чего нужна обсерватория, если самых мелких подробностей, на открывшихся таким способом планетах, всё равно не видно? Не лучше ли сразу же, со скоростью мысли, перемещаться своим вниманием туда и исследовать? – спросила я. –Ну то мы так и делаем, что касается перемещения и детального исследования. Обсерватория нам нужна только для того, чтобы выбирать эти интересные места. Нам же сначала надо на реальное небо взглянуть, а не придумывать воображаемое! Когда мы видим конкретно то, что там есть, то у нас появляется идея, а дальше уже действуем так, как ты и сказала. –Поняла,- ответила я. –Позже попробую создать идею. –Этого мало. Чтобы не заблудиться в огромных и просто безграничных просторах Вселенной – надо иметь некоторые ориентиры, как знаки пустыни Наска на Земле, и по ним определять – куда держать путь полёта. Многие подобные знаки уже есть в наших базах данных, и ими можно пользоваться, а планетам и звёздам, которые недавно нами открыты, мы в этой обсерватории создаём звёздные карты, и обозначаем конкретный путь,- объяснила мне смысл своей работы Дальмина.        В продолжении разговора мы ещё немного пообщались, на темы загадок неба, и я пошла домой.        После посещения обсерватории я на какое-то время забыла о ней, и жила себе обычной жизнью. Потом, однажды я сидела в парке, и размышляла о красоте окружающего мира. Вдруг я заметила идущего по дорожке голубоглазого незнакомца, с которым когда-то встретилась возле телескопа Дальмины.  Он тоже меня увидел, и когда подошёл ко мне ближе – сам, первым начал со мной разговор. –О, какая неожиданность! Что ты здесь делаешь? Размышляешь? – спросил у меня таинственный красавец. –Да, сижу и размышляю о чудесах Божественной Вселенной,- ответила я ему, и почувствовала, как участилось моё сердцебиение. В это же мгновение опять во мне пробудилась очень загадочная и непонятная энергия, которая начала пульсировать какой-то волшебной и очень приятной мелодией в клетках моего тела.  –Как тебе наша обсерватория? Понравилась? –Да, очень понравилась. Хотелось бы посмотреть на карту звёздного неба, видимого над нашим городом. Я только знаю – как называются созвездия звёздного неба Земли, а здесь я не знаю ничего. Подскажи где можно увидеть такую карту. –Пойдём ко мне, у меня дома много таких. Одну из них я тебе подарю, чтобы и у тебя была такая,- предложил он, и смотрел мне в глаза, ожидая моего ответа.        Что же было делать? Я не знала даже его имени, но зато я точно знала, что нахожусь на планете, где полностью отсутствует зло. Мы с ним совсем не друзья, но я знала, что на Камрегдане никто никому не навязывает свою волю и никого не насилуют, а что касается дружбы, то возможно именно в подобных ситуациях она и зарождается. При встрече с этим человеком мои клетки тела просто сходили с ума, но я помнила, что в физическом мире у меня есть любимый, которому я не собираюсь изменять, и всё же, ощущение необычного вызывало во мне интерес к исследованию происходящего, поэтому я согласилась, и мы пошли в гости к голубоглазому незнакомцу.        «Интересно: он тоже чувствует необычные энергии?» - старалась я угадать, идя по дороге к его дому, но ответа на поставленный вопрос у меня пока ещё не было.        Дом незнакомца оказался неожиданно большим. Во дворе были клумбы с цветами, а между ними красивые дорожки, выстеленные фигурной плиткой из неизвестного мне материала, и цвета – в какой-то степени спелой вишни, а в какой-то степени – спелой сливы. Слева лесочек, а справа маленькое озеро, и на озере много водоплавающих цветов, как на Земле лилии, лотосы, и другие.        Войдя в центральный зал, я остановилась и, рассматривая всё вокруг, спросила.  –Как тебя зовут? –Моё имя Дамир. Ну а ты – Энни, я знаю. Слышал – как к тебе обращались в обсерватории. –Да, я – Энни, это правда. Твоё имя чем-то мне напоминает земное, греческое. –Может быть и так, не знаю. Мы не сверяем звучание наших слов и имён с подобными словами на других планетах. Какое-то наше прекрасное слово – на Земле, или на другой планете, может иметь смысл ругательства или, наоборот, всеми любимое земное слово, - на Камрегдане может означать что-то не очень хорошее. Наша Безграничная Вселенная имеет так много планет и разных языков, что если начать сверять каждое наше слово с языками всех планет, то вообще никакие слова невозможно выбрать. –Я знаю, Дамир, и я полностью согласна с тобой, но имя твоё всё равно красивое, даже если и на Земле что-то похожее поискать. То, что ты говоришь о всех языках Вселенной – это тоже истина. Моё Раосити – даже на Земле, в переводе с английского, означает – что-то, связанное с улицами, кварталами и местностью. Ну и пусть, мне без разницы. Скажи: а зачем тебе такой большой дом? Ты в нём живёшь не один? –Пока ещё один, но я мечтаю создать семью. У нас, на нашей планете, есть много семей по восемь человек: четыре мужчины и четыре женщины. Я тоже хочу создать себе семью, и поэтому мой дом рассчитан на нас всех, включая, также и тех, кого я ещё не знаю, но они – мои будущие члены семьи. –А где ты собираешься их искать? – спросила я у него. –Знакомиться в нашем городе и приглашать к себе жить. Я тоже, как и ты, живу здесь не очень давно, поэтому и семьи, пока ещё, у меня нет. Но она у меня в планах на будущее,- ответил на мой вопрос Дамир. –Это любовь на восьмерых или как? Что-то я смутно себе представляю восемь человек в постели,- с удивлением сказала я ему. –Да, любовь на восьмерых, но не в одной постели и без секса,- ответил Даниос, улыбаясь в ответ на мой вопрос своей сияющей и завораживающей улыбкой. –Со временем ты всё узнаешь, не переживай. Все наши познания приходят к нам не в один день, а медленно и постепенно, чтобы мы успевали их усваивать. –У меня там, на Земле, есть любимый мужчина,- сказала я ему просто так, на всякий случай, чтобы не вздумал рассчитывать на меня, как на члена семьи. –Прекрасно,- ответил он. –Значит приглашай его в свои ОСы на Камрегдану, и он, в твоей семье, будет одним из восьми. –Что? Дамир, ты шутишь? – испугалась я. –Нет, я абсолютно серьёзно,- ответил голубоглазый мечтатель. –Забрать его не так-то просто. Точно не знаю, но думаю, что он себя считает спасителем Человечества, и не уйдёт с Земли, пока не только его любимые друзья и родственники, а пока абсолютно всё Человечество не построят Рай на Земле. Ну а так, как это невозможно, и в физический мир низких земных вибраций постоянно поступают жители других планет – все, кому это нужно для познания физического опыта, то можно сделать выводы, что в материальном мире засел он, скорее всего, на долго,- объяснила я своему новому знакомому.  –Ничего страшного. Всё когда-нибудь надоедает и проедается. Когда ему низковибрационная жизнь надоест – он тоже начнёт высшими мирами интересоваться,- утешил меня Дамир. –Я тут живу в маленьком домике, предназначенном для одного человека. Мыслей о семье, как это происходит у тебя, я никогда в своей жизни здесь, не имела. –Ну так это же естественно! Где бы они могли у тебя взяться, если ты ничего не знала и не слышала о наших семьях?! Но теперь ты уже знаешь, и у тебя тоже будет возможность обдумать этот вопрос. –Как же я его обдумаю, если я понятия не имею – что именно чувствуют члены здешних семей по отношению друг к другу и чем они занимаются? – поинтересовалась я. –Понятие ты имеешь, прямо сейчас, хотя мы с тобой и не члены одной семьи. Скажи: что ты сейчас по отношению ко мне чувствуешь? – спросил Даниос, и так на меня посмотрел, что я чуть не свалилась с ног, от наполняющей меня сладчайшей энергии, которую невозможно было ни объяснить, ни победить, ни остановить. –Это необъяснимо, и я… я не знаю, как сказать, не знаю какими словами передать. Я хочу пойти сейчас домой и обдумать всё, что я чувствую,- сказала я ему, и развернулась лицом к выходу, чтобы уйти. –Постой, подожди немножко меня здесь,- сказал таинственный новый друг, и куда-то быстро пошёл.        Примерно через три земные минутки он вернулся и дал мне в руки что-то сложенное – как покрывало, и гладкое. –Возьми. Это карта звёздного неба, которую ты просила. Если будет что-то непонятно – приходи и спрашивай. Я всегда буду рад тебе – как у себя дома, так и в обсерватории. До новых встреч, Энни.        Я взяла у него карту и быстро помчалась домой, чтобы обдумать все слова, сказанные Дамиром, и разобраться в непонятных чувствах и ощущениях, наполняющих меня с ног до головы.        Что за семьи из восьми человек? Какими видами любви они занимаются? Сомнительно, чтобы это был секс. На Камрегдане детей не рожают, и похоже, что секса в таких семьях тоже нет. Хотя кто его знает? Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Что же у них есть? На этот и на многие другие вопросы я должна была найти ответы. Так я себе задумала и в этот момент я проснулась, опять оказавшись в нашем физическом мире.        Днём я собирала в интернете разные молитвы и мантры в отдельную записную книжку, пробовала их исполнять. Мантры пела, закрывшись дома в нежилой половине хаты. Несколько мантр я дала послушать своему другу Саше-Лесовичку из Саратова. Потом мне было стыдно за свой поступок, потому что моё пение очень далёкое от совершенства.        Хотя и не в этот же день, а где-то через недельку, потому что на пение тоже много времени пошло, я опять вспомнила о своём блокноте с историей родословной, и опять достала его, чтобы дописать туда о жизни моей двоюродной бабушки – Ольги Леонидовны.        Девочка Оля родилась в семье Марии Ивановны и Леонида Афанасьевича в 1918 году. С детства всем девочкам этой семьи запомнился такой факт, что маленькими детьми мама их рано будила пасти гусей, а когда подрастали, то пасли уже корову в лесу. Это и бабушка Лида вспоминала, и бабушка Оля тоже.        Когда Оля стала взрослой девушкой, то вышла замуж. Её муж Григорий был родом из Западной Украины, но жил он в селе Рижки, Таращанского района. Очень профессионально играл на баяне, а работал учителем музыки в школе. Также он был и классным руководителем.        Позже случилось несчастье, и этого прекрасного певца, музыканта, и артиста, в годы Великой Отечественной войны несправедливо расстреляли. Ученикам школы, наверное, было очень грустно, что их любимый классный руководитель, который учил их музыкальному искусству, погиб и больше к ним не вернулся. Я думаю, что дети его ждали, потому что талантливых людей всегда любят и ждут.        У Григория в годы войны родилась дочка. На одном берегу Днепра были свои, а на другом – немцы. Свои к своим переправляли разное имущество, домашний скот, и мужчин, потому что всё это немцы вывозили из Украины в Германию.        Оля родила дочку Нану, и когда Григорий узнал, то очень сильно захотел увидеть своих девочек, поэтому переплыл на тот берег, где были немцы, и женщины с детьми, а там переночевал в доме своей жены.        До войны Григорий работал в Рижках, потому что – и в Петривском, и в Саварке, не было свободного места для учителя музыки, а Ольге Леонидовне не было учительского места в Рижках, и она работала в Петривском. Вот так и жили они – не вместе, а транспорта в то время – тоже почти не было, и влюблённые не имели возможности видеться даже в выходные.        Проведал Григорий свою жену и дочек, а назад вернуться он не успел. Его поймали свои, назвали дезертиром, и сначала в 1942 году засудили на 25 лет тюрьмы, а потом, в том же 1942 году, его расстреляли.        Моя двоюродная бабушка Оля в годы войны работала в Петривском учительницей. Прямо с уроков её забрали – как жену дезертира, и вместе с двумя детьми выслали на высылку в Казахстан. Присудили пять лет каторжной тюрьмы.        Деткам было ужасно на высылке, поэтому сестра Лида, рискуя своей жизнью, спасала девочек сестры Оли. По взаимному договору Лида их там украла, а Оля подняла шум, что пропали дети. Это было сделано с такой целью, чтобы саму маму не обвинили в пропаже собственных детей.        Сестра Лида везла девочек домой, в Украину, на товарняках, на буферах. Одновременно, в вагоне ехали солдаты, и пригласили Лиду в вагон. Лида зашла и сказала, что это её дети, но девочки расплакались и выдали Лиду. Они плакали на весь вагон, и говорили, что это тётя, а не мама.        Лида сказала солдатам, что мама отказалась от детей. Что же с ними делать? Ну не выбросить же их на улицу?! Потом дети просились к тёте Гале, потому что они её лучше знали. Галя тогда жила в Киеве и училась на швею. Лида в те дни даже не знала адреса сестры Гали, но пообещала солдатам, что отвезёт детей к Гале.        Так и доехали до Ольшаницы, а потом, через лес, пошли они в Саварку. Маме своей, Марии Леонидовне, Лида оставила Грету, а себе забрала Нану и повезла в Дубенский район, село Клещиху.        Нана жила с тётей Лидой семь лет, и закончила семь классов школы. Потом она вернулась к маме в Саварку, потому что мама Оля уже вернулась с высылки.        За освобождение Оли добивался её родной брат Федот. Когда Оля и Григорий поженились, то свадьбу они отгуляли, а расписаться не смогли. Влюблённые пришли в ЗАГС, а там не было бланков «Свидетельств о браке». Ну то они туда больше и не ходили.        Когда Олю забрали на высылку, то брат Федот собрал все документы, которые свидетельствовали, что с расстрелянным мужем Оля не расписана, и добивался за её освобождение. Он это делал от имени отца – как будто это Леонид Афанасьевич добивается. Благодаря его помощи, Олю действительно освободили.        Я удивляюсь, что мой дедушка Федот был до такой степени хорошим, и добрым человеком. С продуктами он всем помогал, в строительствах дома он всем помогал, в входные он не на кровати лежал, а спешил в Киевскую область, потому что Настя голодает. Всю жизнь он делал добро, а финал – рак печени. Получается, что доброта души и отдача себя в жертву ради других – не гарантируют благословения небес для тебя самого, но сейчас не об этом.        Обе дочки Оли – Грета и Нана вышли замуж в Днепропетровск, и навсегда остались жить в этом городе.        Нана в Днепропетровске работала водителем трамвая, а вечерами она красиво вышивала. Быть водителем трамвая – это очень интересная профессия, как для женщины.        Дочка Наны, которую звали Леной, умерла. Она тоже жила в Днепропетровске. Позвонила своей маме Нане, чтобы та пришла, потому что ей стало плохо. Пока Нана доехала, то дочка умерла. Она оставила после себя одного сына.        Дочка Греты – Лиля умерла ещё в восемь лет. Не смотря на свой юный возраст, эта девочка была ясновидящей. Она всё знала и пророчила наперёд. Взрослые удивлялись. Об этом мне рассказывала моя бабушка Настя.        Училась Лиля на отлично, и мечтала, что в будущем станет певицей. Она хотела петь – как Алла Пугачёва, и всем об этом говорила. Потом однажды у неё заболел зубчик. В кабинете стоматолога его почистили и положили мышьяк. Это было у бабушки Оли в Саварке.        Зубчик почему-то опять болел. Вечером Лиля выпила какао и легла спать. Утром бабушка Оля подошла к ней, а она мёртвая. Между родственниками ходили слухи, что в момент питья какао мышьяк выпал из зуба, и девочка отравилась. Что оно произошло на самом деле – я не знаю.        Лично я помню бабушку Олю очень хорошо, и помню – где стоял её дом. Сейчас там живут чужие люди. Дом продали, и продали очень быстро, потому что он был в хорошем состоянии: обложен кирпичом, с шифером, и в доме полы хорошие. Доски для полов брались с кладовки отца, а у него всегда были очень хорошие доски.        Последний раз в жизни я видела бабушку Олю в тот день, когда мы с отчимом Гунзырем приезжали в Саварку на велосипедах и с ним поссорились.        Мы в тот день задумали сделать некоторые хозяйственные работы по уходу за домом и двором моей прабабушки Марии Ивановны, потому что эта хата досталась моей бабушке Насте по завещанию, но моя мама на себя её потом так и не переоформила. Оно там всё развалилось, со временем, и пропало.        Когда ещё были те времена, в которые мы берегли дом Марии Ивановны, то однажды и состоялась эта поездка на велосипедах. Сначала мы у бабушки переночевали. Вечером посидели у неё в комнате, поговорили, и легли спать. Утром, перед работами, бабушка Оля попросила нас прийти на обед. Мы пообещали, что придём, и ушли заниматься задуманными делами возле старой прабабушкиной хаты. Этот дом стоял не далеко, но и не совсем по соседству. В тот день была моя последняя встреча с бабушкой Олей в нашем физическом мире.        Потом мы с отчимом Гунзырем поссорились, потому что ему абсолютно всё постоянно не нравилось, и он вечно был недовольный. После ссоры про общий обед уже нельзя было говорить, и даже мой велосипед остался в Саварке, я его через несколько месяцев забрала оттуда. Домой я ушла пешком, потому что к велосипеду, после агрессивного крика Гунзыря, я уже не имела доступа.        Я сама переправила паром и пошла пешком через Синицкий лес, а дальше заблудилась в лесу. Там было немного страшно, и казалось, что какие-то дикие звери могут на меня напасть, но я всё равно шла лесом, потому что Гунзырь мне чувствовался злее любых зверей. Попала я в Дыбенцы, перебила голод шелковицами и поехала в Богуслав, а уже оттуда домой. Водитель автобуса увидел мои чёрные от шелковиц руки и спрашивал: «Вкусные шелковицы?» Это он так шутил.        Когда я приехала в Богуслав, то потом уже села на рейсовый автобус и приехала домой.        Бабушка Оля тогда на меня обиделась, потому что она приготовила обед и ждала меня, хотела угостить, о жизни со мной поговорить, а я не пришла, и даже не попрощалась. Она угощала Гунзыря, и он сам у неё обедал, без меня. Потом я писала бабушке письма и просила прощения. Со временем мы с ней помирились, но в реальной жизни мы больше никогда уже так и не виделись.        Почти все мои родственники по материнской линии были учителями. Только дедушка Федот был лесником, дедушка Семён – сапожником, шил и ремонтировал обувь, дедушка Степан – не работал по причине инвалидности, и ещё бабушка Галя работала на заводе. Все остальные – учителя. Мои родные дедушка Антон и бабушка Настя – учителя, бабушки Лида и Оля – учителя. Муж бабушки Оли (Григорий) – учитель. Очень много учителей было у нас в роду, и что самое интересное – у мужа моего Ярослава то же самое.        Забегая немного вперёд, я хочу сказать, что мы с дочкой Лерой потом написали всю эту «Историю Родословной» – как книгу, и подарили её в библиотеку Дома Культуры, в нашей Цветущей, и в ту школу, в которой учились все мои дети. Ещё по одному экземпляру я отвезла в село моего детства, а также в село детства моего любимого мужа Ярослава. Там я тоже оставила в школе один экземпляр рукописи.        Однажды я спросила в библиотеке Дома Культуры – как им наша работа, на что получила ответ: «Ну, воспоминания…». Только теперь, через многие годы, я уже хорошо понимаю, что в нашей книге о родственниках – нет какого-то приключенческого сюжета, и нет ничего такого, что бывает в захватывающих сериалах. У нас же описана простая и обычная жизнь людей – какая она и есть. Понятно, что работники библиотеки Дома Культуры в наших рукописях ничего особенного не нашли, и им нечего было сказать.        Теперь, более чем через десять лет после тех событий, я опять беру эти же источники страничек нашей истории, и рассказываю их совсем по-новому, вспоминая все те чувства, которые я чувствовала, когда встречалась со своими родными. Сейчас я очень надеюсь на то, что «История родословной», в новой редакции, стала более понятной для читателя или слушателя, а значит и более интересной.        ******* Мой красивый магический друг! Ты послал очень много загадок. Подарил тот непознанный звук, Что энергией жизни он сладок. Не чужой, он внутри зазвучал. Неразгаданный, тянет к повтору. Важной целью в познаниях стал, Манит в путь к неземному простору. Мой загадочный друг, будь со мной! Ты мой лучший попутчик в астрале. Мне понравились встречи с тобой, Добрый Свет в твоём местном квартале!
Перейти на страницу автора