Глава-20-54. Горькая сторона любви

       Предисловие к главе «Горькая сторона любви»        Глава «Горькая сторона любви» – тоже написана по реальным событиям из жизни, как и все предыдущие главы моей книги «Семиланиом-1» и «Семиланиом-2». Виртуальный друг Леонард Солнечный, в момент написания этой главы, проживал в городе Краснодаре. Много лет подряд мы с ним дружили в интернете. Познакомились мы на форуме «Познание вечных истин», и сильно сблизились. Это сближение затянулось на несколько лет вперёд.        Всё, что касается истории жизни Аллы Ивановны – тоже написано по реальным историческим событиям, но изменены почти все имена героев и название двух сёл. Подлесье и Лесополье – это вымышленные мной названия. С этих мест походит весь род моего мужа, а в селе каждого человека очень хорошо знают, прямо аж до мелких подробностей, поэтому его родные два села мне пришлось закодировать. Ещё я также зашифровала и тот городок, в котором мы с ним купили дом для переселения из города Бровары. Цветущая – это вымышленное название, и я уже много раз говорила об этом, когда писала предисловия перед предыдущими главами.        Я в своей книге закодировала только три названия населённых пунктов: два села моего мужа и городок нашего с ним проживания. Не могу их назвать по понятным причинам. Есть много таких родственников, которые не хотели бы выставлять свою жизнь на всеобщее обозрение. Я у них не спрашивала, но и так полностью уверена, что если задать этот вопрос каждому, то обязательно найдутся и те, кто хотел бы остаться в неизвестности. Все остальные названия населённых пунктов, кроме «Подлесья», «Лесополья» и «Цветущей» – точные, и роман «Семиланиом» – по максимуму указывает на документальные исторические факты.        Даты в этой главе, и во всех других главах книги – реальные, они чётко взяты из документов или из рассказов очевидцев. Некоторые годы жизни ушедших предков я переписала из табличек, найденных на кладбище – для подтверждения слов, сказанных очевидцами. Это касается только тех бабушек и дедушек, о которых я не нашла документов.        Примерно 99% информации о жизни Аллы Ивановны, и о её родственниках, я записала с её же слов, когда она была ещё жива, и когда я жила в её доме. Это было в 1994 – 1995 годах.        
Глава-20 (54). Горькая сторона любви
       Виктория Авосур        Леонард Солнечный много лет подряд был моим близким другом, и писал мне письма о том, что он меня очень сильно любит. Правду он говорил или нет – этого я проверить не могла, просто я верила его словам. Спросите – любила ли я его? Да, я его тоже все эти годы любила, но любовь моя была такой, что я ему очень сильно хотела счастья в его личной жизни, которого сама я никак ему дать не могла, и я это, в то время, хорошо понимала. Я была замужней женщиной и, к тому же, имела проблемы со здоровьем. Я знала о том, что нет у меня ничего, что можно было бы ему дать, поэтому на первом месте стояла цель – не завладеть его жизнью, но как я могла так сделать, чтобы он был счастлив, сохранилась дружеская, братская любовь, и не завладеть его жизнью – этого я, к сожалению, не знала.        Он был очень добрым ко мне, готовым в любую минуту пожертвовать собой ради меня. На жизненных фактах я его готовность ещё не проверяла, но так он мне говорил. Когда в моей стране наступили трудные времена – он постоянно предлагал финансовую помощь, он готов был и интернет оплачивать, и даже просто так перечислять деньги на мой счёт, чтобы я могла покупать себе продукты, и многое другое, о чём сейчас трудно говорить. Я постоянно ему отказывала, потому что я не хотела его использовать. Я только хотела быть ему другом, и никогда не стремилась к личной выгоде. Потом однажды произошла совсем трагическая ситуация, которая очень сильно и круто всё изменила.         У Леонарда появилась идея заняться каким-то большим бизнесом, и с такими оборотами денег, что когда он мне об этом сказал – у меня волосы встали дыбом. Он хотел ступить на этот путь не ради себя, а ради меня, чтобы заработать эти деньги мне на лечение, и где-то в Европе вылечить моё сердце. Я очень сильно испугалась за него. Вдруг он проторгуется и не сможет вернуть долги?! Что тогда? Отберут у него даже и квартиру, и он будет бомжом своего города? И всё это случится ради меня? Страшно.        Я точно знала, что допустить этого нельзя, потому что опасно. Я должна была срочно принять решение – за одну ночь, потому что влезть в такое рискованное дело, с большими денежными долгами, он собирался немедленно, в ближайшие четыре дня.        В душе я тогда чувствовала, что Леонард от задуманного не отступит, потому что у меня уже был опыт, когда я просила его не делать ради меня некоторые поступки, но он не смог. Единственное, что могло его остановить – это если его бросить, или хотя бы сделать вид, что я ушла от него, а позже вернуться. Действовать надо было срочно, и поэтому я ему написала: «Ухожу!» Ведь ради любимых друзей, которые бросили, на подвиги не идут?! Правильно? Я надеялась, что в ближайшие дни он примет мудрое решение.        Ушла я тогда только на два дня, потому что уйти от него навсегдая же не могла, и даже надолго не могла. Я каждую минуту чувствовала его боль, и его страдания. Не только он меня, но и я его очень сильно любила, хотя и братской любовью, не как мужчину. Когда появилось интуитивное ощущение, что финансовые операции на моё лечение прекращены, и что это дело точно остановлено – я вернулась к нему, и старалась излечить его душевные раны, а если он согласен, то, конечно же, и вернуть нашу с ним дружбу.         Мы встретились в скайпе, и сначала он вроде бы и обрадовался. Я уже было подумала, что теперь, наконец-то, всё будет хорошо, и успокоилась, но на следующий день он написал: «Сегодня я много думал о нас с тобой, и мне как-то не по себе после последнего случая, места себе не нахожу. У меня внутри что-то надломилось по отношению к тебе. Давай расстанемся – так будет лучше нам обоим. Со мной никогда так не было, а сейчас меня не покидает ощущение, что меня полностью кинули, во всех смыслах, и это сделал мой любимый друг. Для тебя всё прошло, как ни в чём не бывало, а во мне всё-таки остался след. Мне просто тягостно, и дальше я так жить не хочу. Ты же смогла от меня уйти, значит и я тоже могу уйти. Теперь ты свободна.».        После этих слов я действительно его отпустила, потому что не имела права его держать. Мне не хотелось отпускать своего лучшего друга, но так тогда было нужно. Мысленно я для себя отметила, что я то его смогла бросить только на два дня, то есть – поговорила и всё, а он согласен меня кинуть – реально и навсегда. Это его решение было для меня неожиданностью, но так как я желала ему счастья и скорейшего создания собственной семьи, то и согласилась, конечно же, что логичнее всего – это на него не обижаться.        Да, у меня был шанс толкнуть его на этот бизнес, рискуя его свободой, жизнью, и даже материальным обеспечением, но я то знала, что это опасно! Да, я имела шанс так поступить, но я не смогла. Я имею совесть, и она мне не позволила такое сделать, поэтому своего любимого друга я на какое-то время потеряла.        Когда Леонард Солнечный написал о прощании – я ему ответила, что в будущем он ещё вернётся ко мне, а в глубине души я про себя подумала: «Куда? Чтобы стать моей жертвой и моим мучеником?» Я тогда почему-то сомневалась, что он сможет от меня навсегда уйти и забыть. Мы были близкими друзьями на протяжении трёх лет. Мы полюбили друг друга и очень сильно сблизились. Убить дружескую любовь – это не просто, это очень и очень непросто.         Вот так мы с моим другом познали горькую сторону любви, потому что и я, и он, на столько сильно хотели друг другу счастья, что готовы были пожертвовать собой ради другого, готовы были пойти на всё, но обстоятельства сложились так, что загнали нас обоих в тупик. Очень сложная ситуация. Даже и не знаю – как её правильно проанализировать, и какие можно сделать выводы.        Сейчас я сидела, и вспоминала своего друга Леонарда Солнечного. Он много лет подряд был самым прекрасным праздником моей жизни. Я несколько часов размышляла – кто же из нас допустил ошибку, но ответа на свой вопрос я так и не нашла.        Когда наступил вечер – я открыла свой блокнот истории родословной и решила продолжить его написание историей жизни мамы моего мужа – Аллы Ивановны.        Хотя мой муж по крови мне и не родной, но история родословной нужна моим детям, внукам и правнукам. Они хотят знать о родственниках своего папы и дедушки – это во-первых, а во-вторых, Алла Ивановна и её муж Эдуард Васильевич – всегда были очень хорошими, и доброжелательными людьми, я полюбила их – как своих родных, поэтому я считаю их родословные – частью и моей жизни в том числе.        Алла Ивановна родом из села Подлесье, Цветущенского района, Киевской области. Родилась она 18 ноября 1927 года в обычной сельской семье.        Мама Аллы – Палагея Карповна (1890г. – 1946г.), родом из села Бовкун, а отец – Иван Юхимович (1890 – 1942), родом из села Подлесье. У отца было много родственников, но Алла помнила только свою тётю Веру с Подлесья, больше никого. О своих бабушках и дедушках Алла мало что знала и не помнила их, но она всегда знала, что отец её матери Палагеи – Карп, жил в селе Бовкун, и это было ещё в годы панщины. Когда отец мамы был ребёнком и юношей, то в те времена парни до 25 лет ходили в длинных рубашках и без штанов, потому что если штаны надел, то пан отдавал в солдаты, и в Армии служили аж 25 лет.        Когда Карпу исполнилось 25-ть лет – его тоже забрали в солдаты, а вернулся он – когда ему было уже 50 лет. С детства и до глубокой старости он был очень здоровым и сильным, и родилось у него с женой аж девятеро детей. Почти все они умерли в 1933 году от голода.        Тот дедушка Аллы Ивановны – Карп даже в старости был сильным и здоровым. На протяжении всей своей жизни у него не выпал ни один зуб. Умер он в 97 лет и то не своей смертью. Это случилось в тот день, когда он делал сооружение, в которое свозили урожай, чтобы зимой молотить его молотилками, потому что в те годы ещё не было комбайнов. Топили там соломой, и это сооружение называлось клуней. Карп делал крышу для этого сооружения, потом нечаянно он упал, и убился. Это несчастье произошло в 1917 году.        Иван Юхимович, который был папой Аллы, жил в селе Подлесье. Умер он в 1942 году в возрасте 52 года. Его жена, и она же мама Аллы, пережила его на четыре года, и умерла она в возрасте 56 лет, это было в 1946 году.        У Ивана были – и сестра Палагея, и жена Палагея (1890г. –1946г.). Обе умерли после войны.        Иван Юхимович и Палагея Карповна родили и воспитали много детей. Выжили четверо: Володя (1934г. – 19.09.2005г.), Григорий (3.04.1930г. – 24.01.1994г.), Алла, и Ефросиния. Самая старшая – Ефросиния, она 1915 года рождения. Замуж она вышла в 1936 году.        После рождения Ефросинии – четверо детей умерли. Когда родилась Алла, то долго не могли придумать – как её назвать. Все советовали назвать таким именем, которого ещё не было в роду, и тогда ребёнок выживет. Отец Иван с головой сельсовета долго придумывали имя и назвали Аллой.        Имя ей так помогло или что-то другое – не известно, но Алла действительно выжила и дожила она до самой глубокой старости. Самое страшное, что ей пришлось пережить – это голод в 1933, и в 1947 годах.        Вся семья Аллы Ивановны с большой болью в душе и с большими страданиями боролись за жизнь в 1933 году. Алла тогда была ещё совсем ребёнком, а мама парила крапиву, и с крапивы пекла блины. Ещё толкли в ступке кору липы и просеивали через сито получившуюся муку. Потом с этой липовой муки, совсем без добавления настоящей, пекли блины.        Как дополнительный продукт – тёрли на тёрке хрен и пекли с него бабку. Так и выжили в голодное время.        Алле Ивановне запомнилось – как в эти трагические дни голода приходила к ним тётя Маша из Бовкуна. Она была родной сестрой мамы Палагеи. Тётя Маша приносила балабоны из лупы просяной. На Пасху она принесла им эти балабоны и где-то добыла всем по крашанке. Это яйца пасхальные, покрашенные. Сама она вернулась домой и умерла с голода.        Все родственники Аллы погибли в 1933 году. Кто-то из родных выехал в Каховку, но она не помнила – кто именно. Ещё кто-то из дядей по материнской линии, из Бовкуна, уехал в Америку. Сколько Алла себя помнила, то из родственников по матери не было вообще никого, а по отцовской линии – родной была сестра её папы Карпа – Палагея.        В школе Алла училась очень хорошо, и была она отличницей. Хорошо знала математику, красиво рисовала и имела много талантов почти по всем предметам. К сожалению, продолжить учёбу в высших учебных заведениях Алла так и не смогла – по причине слишком тяжёлых обстоятельств, которые сложились в годы её жизни.        Как только Алла закончила школу – началась война. Сразу же, в самые первые дни войны, объявили всеобщую мобилизацию. Людей забирали на фронт и в трудовую Армию. Несколькими годами позже и Аллу тоже забрали в трудовую Армию, направили на Донбасс. Там она работала в шахте, начиная с 17-ти лет. Алла откапывала вагоны с породами и углём. Породы она выгружала на большие кучи. Это такая масса, которую надо отчищать, чтобы добраться до угля.        На Донбассе работающих людей очень плохо кормили. Алле давали юшку, в которой не было ни кусочка картофеля, или кислый капустник. Он был с маргарином и без крупы. Ещё к нему давали зелёного квашенного помидора, который невозможно было есть. Ко всему этому добавлялся маленький кусочек хлеба – один раз в день, и пекли его не с чистой муки, а с добавлением тирсы, и с другими наполнителями.        Когда я всё это записывала, то подумалось, что такие кислоты ни один желудок не выдержит. Наверное, у людей того времени прогрессировали желудочно-кишечные заболевания. Жизнь – это тяжёлый процесс, но всем нам хочется жить, потому что люди нашей планеты сильно боятся потерять себя. Как я их понимаю!        Жили на Донбассе в чужих квартирах. Алла была на квартире у стареньких дедушки и бабушки. Жила она в том доме не одна, квартирантов было четверо: две девушки и два старых дедушки – лет по 60, из Западной Украины. Стариков на фронт не брали, а в трудовую Армию брали до 65-ти лет.        Алла поработала в шахте полгода и потом убежала домой, потому что родные братья написали ей письмо, что у мамы Палагеи случился паралич, а они маленькие. Алла сначала ходила к заведующей шахтой, но её не отпустили. Когда уже не осталось никакой надежды на то, что в ближайшем будущем отпустят – Алла решила бежать.        Убежала она со своей подругой, которая была с её района, но не с её села. Понятно, что без билетов в вагоны их не брали, и ехать пришлось на буферах. Она мне рассказывала, что «буфера» – это какие-то такие «тарелки», но я ничего так и не поняла.        Девушки хотели сойти с поезда в Ольшанице, но была ночь, и они перепутали станцию, сошли в Карапишах. Всю ночь им пришлось добираться пешком в Ольшаницу.        В Бушево (Прусах) не было моста через речку Рось, потому что шла война, и мост сорвали. Была только кладка, сплетённая с лозы и прибитая к колечкам, очень узкая. Алла с подругой шли по этой кладке и с трудом перешли, им было очень страшно. Когда они перешли на нужный берег, то дальше уже – с облегчением души пошли домой.        Алла пришла, и увидела, что немцы полностью сожгли всё село, и её родной дом тоже сожгли. Когда советские войска прогоняли врага из Подлесья, то немцы не просто отступили, а перед этим они сначала всё село сожгли. Палагея Карповна, которая была мамой Аллы, лежала больная и парализованная в шатком укрытии, которое было сделано вокруг печи и лежанки, построено с любых дров и разного мусора, который попадался под руки. Печь и лежанка тогда не сгорели, потому что они были сделаны из глины, а глина не горит.        Как только Алла вернулась к своим родным – её тут же поймала милиция и посадили в тюрьму. На допросе девушка объясняла, что папа умер, мама парализованная, и дома двое маленьких братьев, которые совсем дети. Ей поверили, попросили принести справки для подтверждения.        Маме Палагее Карповне в то время уже дали вторую группу инвалидности, и Алла принесла справку об этом. Ещё она показала свидетельства о рождении своих родных братьев. Брат Володя был 1934 года рождения, и в 1944 году ему было десять лет. Григорий тоже был маленький. Он 1930 года рождения и ему было 14 лет. После предоставления всех нужных документов Аллу отпустили, и она пошла работать в колхоз.        Днём Алла работала, а после работы ухаживала за больной матерью. Мама так и не выжила, она умерла в 1946 году в возрасте 56 лет. Папа Иван Юхимович умер немного раньше – в 1942 году.        Очень трудным был также и 1947 год. По причине засухи не было в то время урожая и люди голодали. Весной перекапывали огород, чтобы найти хоть какую-то мёрзлую картошку и нажарить блинов. Алла и её братья в это же время ещё и свой дом строили, потому что не было у них собственного жилища. После того, как немцы сожгли всё село – людям надо было строить новые дома. Не у всех это получалось быстро. Кто-то и до 1947 года дотянул.        Для строительства Алле и её братьям нужны были разные части дерева. Не колоды, потому что они не имели никаких станков для резания досок, а тонкие части дерева, которые можно прибивать, закапывать, и глину сверху намазывать.        В то время почему-то собирали кору с небольших кустиков, которые осенью имели маленькие красные ягодки. Очень странное название у растения. Искала я его – и в поисковике, и в книгах, но так и не нашла ни в одном источнике информацию. Алла, Гриша и Володя накопали этого растения, и надрали с него коры. За это лесник им дал разрешение нарезать в лесу веток с деревьев для строительства.        Пошли Алла и Гриша в лес работать, а еды не взяли себе никакой, кроме варёной картошки в мундирах и лука. Даже и этого было очень мало. Брат Гриша съел свою картошку, немного поработал, а потом сел и плакал. Алла спросила его: «Гриша, ты почему плачешь?» «Потому что я не наелся, я очень голодный и нет сил у меня работать»,- ответил брат. Алла потом всю жизнь вспоминала эти грустные слова своего брата.        Не смотря на сильный голод, работу в те дни они выполнили, и заготовили 120 (сто двадцать) крепких веток деревьев, чтобы их класть и сверху мазать, и ещё заготовили латы, чтобы хату сверху накрыть соломой. Все эти ветки они нарезали в родном подлесьенском лесу.        Те столбы, на которые всё крепили, были нарезаны в синицком лесу ещё до отправления Аллы на Донбасс. Резала мама Аллы – Палагея, до паралича. Она потом эти столбы переправила к жене своего дяди – в Сич. Когда Алла и её братья – Гриша и Володя, строили хату, то забрали свои столбы, и так у них были собраны все материалы для строительства. Эта хата была построена в Подлесье. Жили в ней – Алла Ивановна и её родные братья.        На протяжении некоторого времени жили потом в этом доме также и Алла с мужем Эдуардом Васильевичем – сразу же после своей свадьбы. Когда Алла и Эдуард переехали в другое место, то дом остался брату Аллы – Григорию. Он потом очень долго жил в этой хате. Её построили – сестра Алла и он с братом Володей. Никто им не помогал, всё они сделали сами. Была у них в то время одна-единственная тётя (т. Фрося), но она им ничем не могла помочь. Тётя только сказала им: «Где же вы собираетесь жить? Стройте свой дом.».        Перед продажей эта хата была собственностью Лены – дочери Гриши и Эдуардовой сестры Оли. Она эту хату и продала. Брат Аллы – Гриша женился на самой меньшей сестричке Эдуарда – Оле. Он жил в этом доме и Оля – его законная жена.        Когда Алла вышла замуж, то сначала жила с мужем там, где и её братья, а позже – в другой хате, с соломенной крышей. Это была хата родителей Эдуарда. Мой муж Ярослав даже родился в ней. Он не в роддоме родился, а дома. Этот дом он всегда очень сильно любил, и много раз рисовал его. Картина была в рамочке и висела на стене или стояла у нас дома на полке. За много лет картина постарела и Ярослав нарисовал ещё раз. Поместил в рамочку и поставил дома на полку.        Мы с мужем Ярославом однажды ездили в Подлесье, чтобы посмотреть на это место. Мы там не нашли ни хаты, ни хотя бы какого-то намёка на тот факт, что в этом месте когда-то жили люди. Даже сама местность немного изменилась, нет уже той горы и не такой глубокий яр. Они раньше так и говорили «наша хата на Холодном Яру». Улиц тогда не было, а просто название села и народное название местности добавлялось.        В трудные военные годы моющих средств люди не имели. Одежду и другие вещи все стирали пеплом. Брали бочку и обвязывали её тряпкой. Сверху на тряпку сыпали пепел. После этого на пепел лили кипяток и та щелочная вода, которая стекала в бочку, служила вместо стирального порошка.        Купались без мыла. У кого были яйца, то волосы на голове можно было помыть яйцом, но это слишком большая роскошь, потому что в трудные годы яйца нужны были в пищу, а не для купания, а купались просто водой, без ничего.        Пелёнок у молодых мамочек тоже не было. На пелёнки рвали разные старые тряпки, а иногда детки могли полежать и просто на мягком сене. Для этого отбиралось самое мягенькое сено.        Когда были военные или старые времена, то газовых или электрических плит тоже у людей не было. Пекли хлеб и варили еду – в печи, которую нагревали дровами. Я спросила у Аллы Ивановны – как она узнавала, что печь нагрелась и уже не надо дальше подкладывать в огонь дрова. Она ответила, что шевелила жар кочергой. Если частицы жара при разгребании остаются красными и не затухают, то значит печь нагрелась и можно готовить еду. Дальше она весь этот жар отгребала в сторону, и на освободившееся место – рогачом ставила горшки с заготовками для приготовления пищи.        Самым интересным периодом в жизни Аллы Ивановны было то время, когда она познакомилась со своим будущим мужем Эдуардом Васильевичем. Хотя Алла и Эдуард жили в одном селе – они друг друга не знали. Алла знала только его сестру Олю, и дружила с ней. Кроме подруги Оли она ещё знала его родного брата Ивана. До войны он работал в редакции местной районной газеты.        Когда брата Аллы – Гришу, брали в Армию, то Алла повезла ему еду. На базаре она встретила Олю, сестру своего будущего мужа Эдуарда, и самого Эдуарда, и начала говорить с Олей. Эдуард спросил – кто она, и сестра сказала. Потом они поговорили, и так познакомились. В это время Эдуард ещё был в Армии, но ему тогда дали отпуск на несколько дней.        Он работал в Германии на немцев только до тех пор, пока в тот город пришли свои. Когда солдаты советской Армии Эдуарда освободили, то сразу же призвали в Армию, чтобы он там же и служил – в Германии, поэтому, когда он познакомился с Аллой, то после знакомства уехал в Германию, чтобы продолжить службу. Оттуда он Алле писал письма. Через переписку они полюбили друг друга, и стали близкими.        После службы Эдуард вернулся в Подлесье, нашёл там свою любимую подругу, и они поженились, а Гриша (брат Аллы) женился на Оле – сестре Эдуарда. После свадьбы Эдуард работал учителем в средней школе, потом учился в педагогическом институте, после чего преподавал в средней школе почти все школьные предметы. Вдвоём с Эдуардом Алла опять строила дом. Это был свой личный дом для своей семьи. Сама же она его и помазала.        Алла и Эдуард родили и воспитали четверо детей. Моего мужа Ярослава Алла назвала в честь своего родного брата, которого она очень любила, но когда он ходил в пятый или шестой класс, то заболел на менингит и умер. Тот братишка Аллы был очень умным и высокоинтеллектуальным парнем. Он в школе был отличником и учился лучше всех. Ещё он был также и добродушным. За это сестра Алла очень сильно полюбила его. Дочку Валю, у которой я ночевала перед знакомством с Ярославом, назвал отец Эдуард.        У Аллы Ивановны была сестричка Ефросиния и два брата – Володя и Григорий. Сестра Ефросиния была замужем в селе Лука и родила она четверо детей: Анатолия, Николая, Григория и Татьяну.        Таня работала на сахарном заводе в Луке и вышла замуж за Николая. Сын Ефросинии – Анатолий закончил политехнический институт по гигроскопическим приборам и уехал жить в Винницкую область. Сыновья Ефросинии – Николай и Григорий уехали жить в Киев. Николай женился на девушке Надежде, а Григорий так и не женился. Работал на авиационном заводе им. Антонова в Святошино. Муж Ефросинии погиб в годы войны, а сама она всю свою жизнь прожила в селе Лука, Таращанского района и умерла в ноябре 1987 года.        Брат Аллы – Гриша женился на самой младшей сестре её мужа Эдуарда, на Оле. Они родили двое детей – Нину и Лену. Нина сначала вышла замуж за Василя с Луки, и долго работала в Ковшеватой продавцом книжного магазина. Потом она вышла замуж за другого мужчину, и уехала в Мариуполь, Донецкой области. Поселилась на берегу Азовского моря.       Лена уехала в одно из сёл Цветущенского района. Она закончила Киевский государственный университет, географический факультет, и устроилась на работу преподавателем географии в школе этого села. У неё муж Василь, и сын Василь. Её сын в 2001 году после девятого класса поступил в колледж на электрика по собеседованию. Тогда ему было 15 лет.        Я заметила, что и в моей родословной много учителей, и в родословной мужа Ярослава – всё то же самое. Не только отец его, Эдуард Васильевич, был преподавателем в школе, а и сестра его двоюродная – Лена.        Оля, которая была тётей моего мужа Ярослава, умерла 6.03.2005 года. Она была 1924 года рождения. После похорон своей тёти Оли Ярослав написал в Дневнике такие слова: «Когда похоронили тётю Олю – у меня были необычные чувства в душе. Такое ощущение – как будто душа моя наблюдала как-то со стороны. Я видел всё одновременно: и детство, и дни современности. Я видел и чувствовал – как мгновенно проходит земная жизнь. В той хате я родился – там, где жила тётя Оля. В том же дворе была ещё и та хата, которую построили мама и её братья. Колодец и хлев были немного в другом месте, а хату построили в этом же месте. Теперь я вижу, что состарились все мои знакомые и родные, многих уже нет в живых. Подлесье стало совсем не то, и не те люди в нём живут. Но одновременно всё вроде бы так – как и было. Я вижу, как мгновенно проходит земная жизнь. Так стоит ли сильно привязываться к Земле?! Земля прекрасна, но за работой и делами мы не замечаем её красоты. Кто-то гонится за материальным обеспечением, за славой, или по причине каких-то амбций, и тоже не замечают ничего вокруг себя, а надо уделять больше внимания своим близким и родным, давать им больше любви и доброты.».        Брат Аллы – Володя женился в Лесополье и там построил себе свой личный дом. В его семье родилось трое детей: Лена, Люда и Саша. Лена уехала жить в Киев, а муж её – из Золотоноши, Черкасской области. Они с мужем работали на одном заводе, она – в типографии. Родили и воспитали сына, в 1998 году он шёл в Армию.        Люда тоже осталась жить в Киеве, замужем, а Саша уехал в Смилу, Черкасской области. Женат, есть дети, устроился работать инженером на железной дороге. Его жена – Вера, самая младшая дочка Нади.        Брат Аллы – Володя в старости рассказывал, что в Подлесье много чего изменилось. Была речушка и мостик, и было пять бурт, а теперь уже нет всего этого. Оля, его жена, парилом (репешком) выпаривала кувшины, и тогда хорошо образовывалась сметана. Теперь это знание стало никому не нужным. Он часто любил вспоминать старые времена и сравнивать с современностью.        Володя умер неожиданно. Это случилось 19.09.2005 года. У него в вене образовался тромб, который случайно оборвался и пошёл к сердцу.        По материнской линии у моего мужа Ярослава девятеро двоюродных братьев и сестёр.        Братья Аллы Ивановны – Григорий и Владимир славились хорошими мастерами-строителями. Все родные, по линии её родословной, всегда между собой общались, дружили, никогда они не были друг другу врагами. Чаще всего Аллу Ивановну навещала дочка её сестры Ефросинии – Татьяна, с мужем Николаем. Частично они Алле помогала во многих хозяйственных делах. Эта семья приходили в гости и на разные праздники. Иногда они электропилой дрова ей резали и другое.        Алла Ивановна и Эдуард Васильевич всю жизнь имели много домашнего хозяйства. Кроме тяжёлого труда в колхозе, Алла ещё успевала обрабатывать и свои домашние огороды, а также воспитывала четверо детей. До самой глубокой старости у неё была корова, свиньи и куры. Она мне часто рассказывала о своей тяжёлой жизни, и о том, как постоянно валилась с ног от усталости. Вечером было приготовит еду для семьи, а сама не ужинала, потому что сядет за стол, а ложка от переутомления выпадала из её рук. Много дней подряд у неё было такое, поэтому в летние сезоны Алла Ивановна очень сильно истощалась физически.        Не только детей она воспитывала, но и некоторых внуков тоже. Больше всего она брала к себе детей дочки Вали и дочки Зины, особенно тогда, когда их дети болели.        Алла Ивановна и Эдуард Васильевич были порядочными и доброжелательными людьми. Никогда в их доме не было скандалов и пьянства. Говорят, что спиртного не пьют только больные и сектанты, но это не так. Я точно знаю, что родители Ярослава не были ни больными, ни сектантами, но никогда они не были также и пьяницами, что очень удивляет и радует. В их доме никогда не было принято пить водку, даже маленькими порциями, как это бывает во многих других семьях.        Под конец своей жизни Алла Ивановна лежала парализованная, потому что у неё случился инсульт. Умерла она в 2010 году в возрасте – 83 года.        ******* Если дружба двоих настоящая,- Друг не бросит и сам не уйдёт,- Потому, что любовь, нас сводящая,- Очень быстро назад приведёт. Его тянет к той Силе Божественной,- Что в народе любовью зовут. Манит сладкий нектар чудодейственный,- И лучи сердце к сердцу влекут. Но бывает – всё другу не терпится,- Он уходит на несколько лет. Этот друг долго так не продержится. Чувства были, но их уже нет. Не ищите любви управляемой,- Эту Силу нельзя удержать. Тот, кто верный, и тот, кто теряемый,- Её волю спешат выполнять.    
Перейти на страницу автора