Часть 3

Отец, как и большинство людей, вызывал глухое раздражение. Макс звал его исключительно по имени-отчеству.
Валентин Владленович выглядел как типичный папик 50-ти лет: невысокий коренастый, начинающий лысеть, мужчина с хорошо выделенной «трудовой мозолью» и грубыми чертами лица. Если поставить его рядом с сыном, ничего, кроме презрения в глазах, общего найти в них было нельзя.
Каждый год Валентин Владленович представлял сыну новую пассию с «глазами» пятого размера и губами на пол лица, Макс называл их «постельными грелками» и не обращал на них никакого внимания.
Вот и в этот раз очередная «мама» возникла с отцом на пороге его квартиры.
- Котик, ну ты же говорил ресторааан. – Капризно заявила мадам в босоножках и шубе.
- Рада, давай пошевеливайся, заходи уже. – Валентин Владленович не отличался хорошими манерами.
- И правда, Валентин Владленович, сводил бы «мамулю», – это слово было сказано особенно ядовито, – в ресторан.
- Проваливай с дороги, – стандартное приветствие отца.
Обменявшись традиционными «любезностями» вся семья собралась        за столом.
На столе лежала хорошенькая ниотамори[1] и стояла бутылка столетнего вина. Валентин Владленович дополнил картину бутылкой элитного виски.
- Знакомься, это Ирада. – Макс готов был поспорить, что при рождении ее назвали Маруся или Катя.
- Максик, ты можешь называть меня мамулей, - слащаво пропела девушка, с интересом разглядывая «сыночка».
Оба мужчины насмешливо хмыкнули. Но Ираде было глубоко все равно – она воодушевленно рассказывала какую-то ерунду, не забывая при этом бросать фразочки типа «ну, котя, ты же мне шубку купишь как у Леськи?» и «когда уже мои ножки будут загорать на райских островах?».
Оба мужчины, попивая дорогой виски, сидели, погрузившись в свои мысли. Что за мысли роились у Валентина Владленовича, не могли бы сказать даже самые приближенные к нему люди. Он всегда считал, что люди не достойны доверия никогда и ни в каком случае.
Макс же боролся с огромным желанием заткнуть глупую болтливую девицу и вытолкать её за двери. Его куда больше волновало полуголое тело ниотамори, чем «мама на год». Хмм… Интересно, а что у нее под листочками?
Из мыслей парня отвлек телефон отца и неожиданное прекращение пустой болтовни приживалки. Валентин вышел из комнаты – решать важные дела при свидетелях он всегда считал дурным тоном.
- Неужели ты меня считаешь за очередную дурочку на побегушках твоего отца? – Макс весьма удивился такому вопросу. Неужели у старика изменились вкусы, и теперь он не предпочитает полнейших дур? Тем временем девушка продолжила говорить томным голосом. – А ты мне понравился. Знаешь, как противно ублажать старика? Даже его золотая кредитная карта не спасает от мечтаний о молодом и страстном теле. А тут рядом такой красавчик… И после вина так сложно держать себя в руках… - ее ножка потянулась кокетливо поглаживать его ногу.
Не то, что бы Макс был шокирован – часто постельные грелки заигрывали и с ним, когда понимали, что их папик не собирается на тот свет. Но чтоб так рискованно – впервые.
А, собственно, почему бы и нет? Побаловаться с новой девочкой, а после просто её вышвырнуть – привычное дело.
Ирада тем временем перебиралась к нему на колени, соблазнительно виляя бедрами:
- Этот старый тюфяк все равно не скоро вернется, - прошептала она ему в губы. – Уверена, он опять уедет на встречу. У нас есть куча времени. Иди же ко мне, «сынок».
Но жаркого поцелуя не случилось.
- Ах ты сука! – Ирада резко слетела на пол, стянутая за волосы. – Рога мне наставить вздумала, дрянь! – Хлесткий звук пощечины, казалось, был оглушающим в тишине.
- Котик, я… Это вино… – девушка пыталась оправдаться, но ее грубо дернули, давая понять, что лучше замолчать.
Ноздри нервно подергивались на спокойном лице Валентина Вадленовича, выдавая его ярость:
- Убью мразь!
Все это время Макс сидел на диване со скучающим выражением лица, как будто ничего не происходило.
- Надеюсь, мамуля и папуля, вы хорошо провели время. А теперь вам пора.
- Заткнись, щенок. – Валентин Валерьевич уже выпихивал Ираду за дверь. – Узнаю, что вы за моей спинок шашни крутите – закопаю обоих.
Входная дверь закрылась с таким хлопком, что, казалось бы, повылетают окна. Что ж… Теперь можно заняться ниотамори.
Хорошенькая девчушка как чувствовала и робко спросила:
- Извините, пожалуйста, я могу уйти?
- Ты пришла в мой дом на мой праздник, а теперь, крошка, праздник может быть у тебя, – бархатистый  голос красивого парня обволакивал и завораживал.
- Но дома меня ждут, там жених… Волноваться будет… - Девушка не на шутку разволновалась, что повеселило Макса и он обворожительно улыбнулся.
- Жаль, мне бы очень хотелось провести вечер в компании столь шикарной девушки, как ты. Я бы очень хотел тебя… Отвезти далеко-далеко и когда не отпускать, ведь ты бесценный бриллиант. – Шептал змей-искуситель давно заученную речь. Глупые курицы даже не подозревают, что он говорит всем одни и те же слова. А стоит только намекнуть на отдых, как они были согласны на всё.
- П-п-п-простите пожалуйста, н-но я… Я… Я вынуждена отказаться, простите, пожалуйста, - заикаясь и периодически бледнея, ниотамори быстро укуталась в свой халат и начала неуверенным шагом продвигаться к выходу. – Вы обязательно найдете свою любовь, вы очень хороший. – Пискнула девушка напоследок и исчезла за дверью.
Макс хмыкнул ей в след. Любовь, чувства, бред какой. Все решают деньги. Имеешь деньги – имеешь все у своих ног. За них можно купить любую мобилу, тачку, девушку. Кстати, о девушках…
Раз уж не получилось завалить ни одну из бывших здесь грелок, придется смотаться в клуб за телочкой. Там уж точно никто не откажет.
to be continued...


[1] Ниотамори – это женщина или мужчина, обнаженное тело которого используется в качестве подноса для суши.
Перейти на страницу автора