"Глупостев мешулька". Поэзия Ивана Говнова

У колодца два ежа Томно жарили моржа На песке огонь горел В масле морж стихи шипел. У ежиных тонких ног Развевался носорог. Раздавалась тонко трель Носорог нащупал дрель; Входит медленно сверло Делая в морже дупло. Еж ругает носорога, Водит пальцем, смотрит строго Носорог, чуть-чуть краснея, Выгибает нежно шею И отбрасывает дрель Под раскидистую ель. Крики, слезы, кровь и стоны Там охотник ел ворону. Изо рта перо торчит Дрель в макушке дребезжит Мозг, стекая по глазам, Подбирается к усам. Весь смущенный носорог Валится на левый бок Вид открылся на причал Носорожик замурчал. Умилялись еж и еж, Улыбался вкусный морж Весь в мозгах охотник Коля Улыбался поневоле Дрель звучала как сверчок, Щекотая мозжечок. Так на пляже у колодца Отдыхали пять уродцев Носорог и два ежа, Вкусный ужин из моржа И охотник птицелов, С кремом-маской из мозгов.
***
(из серии "Печальные ногописи")
... Там, где валялось пол-лисицы, Ураном пахло от тропы; И мертвый голубь в лунном свете Уныло собирал грибы. На той поляне было грустно, Везде царила смерть и мрак, Тушканчик, также вечерея, С улыбкой расчленял собак. Собаки выли молчаливо, Лиса смердила головой, Облезлый еж, что был отравлен Курил веснушки, плыл струей. И все там было как обычно, Пока на лунную тропу Не вышел с рылом человечьим Медведь по кличке Сингапур. Тушканчик оробел внезапно, Курлыкнула грибная пасть, И даже лисья половина Решила перестать вонять. Медведя знали все в округе Здоровый, глупый и немой Он ел на части все, что видит Своей людскою головой. Запахло гадко на поляне, Свои веснушки растеряв Еж тихо крякнул молчаливо И сел тихонько на руках. Медведь обвел поляну взглядом, В его внезапной голове Был мир, покой и трясогуска, Гнилая плавала в воде. Прервать неловкое молчанье Хотел тушканчик, но порой, Он забывал как делать звуки Своею ротовой дырой. Лисицы половина с рылом Мечтала о воде речной, Мечтал о доме мертвый голубь, Собакам грезился покой. Все ждали чуда, а медведь Лениво песню затянул Тушканчик, молча подпевая, Обнял собаку и уснул. И все вздохнули с облегчением, Ведь никого никто не ел, Вернулся еж к своему делу, Поганку мертвый голубь съел. И все бы было так прекрасно, Но лишь едва закончил петь Медведь, по зову трясогуски... Стал есть. Ушло в желудок пол-лисицы, Тушканчик спящий в пасть попал... Куски собак, облезлый ежик И мертвый голубь всех догнал. Медведь по пузу тихо хлопнув, Луне лениво подмигнул; И удалился в чащу леса, В берлогу, где затем уснул.
Перейти на страницу автора