Пахнет Грозой. Дополнение

 
Зарницы — лишь дополнение: скромное, блеска. На тот — исключительно — случай, если некто (кто-то) озарится вопросом, мнением, сомнением, решением без явной связи с ним, блеском. Попутно-спонтанно. Исключать не могу: данный вариант, как и то, что в зарницах, на их фоне, это прозвучит лучше. В таком случае милости просим.  
 То есть, другими словами: есть посторонние мысли — прошу вас.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Итак
Шоссе — хайвэй — плавно бежало прочь, скользило до горизонта, почти невидимого, неощутимого в горяче-розовом пламени заката, и мчалось-скользило так же неуловимо-неощутимо под мощный, горячий, плавный корпус "корвета". Ли Джей, поколебавшись, всё-таки сделал привычное, обманчиво-простое движение, и она — прозрачность ВС, ветрового стекла — обрела осязаемость, стала изящно-кремовой, ласкающей взгляд и мысли. Что было очень и весьма кстати на той скорости, с которой они близились к цели. Опасной ли, нет ли — как знать.
 — Так, значит, — проворчал Чандра Юс, рассекая голосом тишь: абсолютную тишь кабины. — Наши шансы оставляют желать что? Лучшее? 
— Не совсем, — вновь поколебавшись, начал раскладывать Ли. — С таким дизайном скорее худшее. Фигурально, естественно, — добавил он, снимая снисходительным тоном цветок сомнения в глазах спутника. — Видишь ли, те модификации, что здесь, об их реальности кое – кто и близко не осведомлён. Те же, кто иначе, — сорвал он второй цветок, — уже не правоспособны. Видимо.— Ты имеешь в виду... прыжок? — проникся, с оттенком облегчения, Чандра.— Именно, — тон Ли, тембр, стал бархатно утешающим. — Стиль – модус кенгуру, два метра высотой, три длиной. Амортизация – сон, астара. Свеча не... Ну ты понял.— Ну да. Свеча не погаснет, малыш не проснётся, — Юс отвёл глаза вбок, на бегущую даль пейзажа. — А снаружи...— Именно, — повторил, переняв эстафету. — Радиус пять метров, буря... не в стакане.
Теперь она, абсолютная тишь кабины, была иной: с цветущей порослью знания; для обоих. А угасающий пожар за кремовой гладью угасал и надежды тех, ещё незаметно, кто ждал исход за его пеленой.
 
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Стиль Голубой Планеты, леди и джентльмены. Добро пожаловать в Блеск и Свет.
 
Эстетика судьбы и бытия  —
Иллюзия в подлунном этом мире.
Сомнительно, но может быть, и я
Попробуюсь на флейте и клавире.
 
Как голос подсознания, войду
В запутанность из образов и мнений
И сделаю их вялую войну
Мелодикой отточенных решений.
 
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Итак
— Чандра Юс. О да, голос бога. —  И голос самого Тъена, Светлого, звучал так же плавно, как и лёгкие звуки флейты на заднем плане. Он двигался медленно, осторожно, среди вещей комнаты, озарённой дальним, пурпурным, почти угасшим огнём, бросая взгляды, попеременно, и на окно и на стол. — С его реноме в этом ничего странного.
— Насколько я знаю, один из них, воинов ветра, — в унисон с Тъеном, голосом, был слышен ответ. Таюла Джи почти слилась с полумраком, застыв в отрешённости ночи. — Но иерархия ветра позволяет оттенки, странные в обычном смысле. Он почти на вершине, Юс, и всё же как бы покорный.
— Один из воинов и один из носителей. Славы. Это усложняет картину, — Тъен, Светлый, сдержал свой ход и был неподвижен у чёрной стены обители. Закат, догоревший, оставил отблески пурпура на самом верху. Те, что погибли с движением Джи: в тот  миг, когда воздух стал обычным.
— Но второй... Что мы знаем о крае? Он на краю, да, все наши данные ясны, но сам-то он... — Джи медленно, очень, совершила вздох. — Его зовут Объятие Сна или кратко, а сам-то он выбирает Ли.
— Я помню, — В воздухе, утратившем ароматы, голос Тъена стал, или казался, будничным. — Две формы: Ли и Джей. Возможно, наследие детства. А возможно, скрытый код. И то, что он на краю, придаёт выбору тёмный оттенок. Подобно... — И ладонь Светлого с плавным, всё так же, жестом достигла чёрной стены.
В унисон, вновь, обозначился ход фигуры. И сама она, на фоне теперь окна, былого пурпура, источала, уже вне спячки, мягкую, лёгкую, давящую силу. Таюла Джи пробудилась.
— Тот же оттенок, что и здесь, — с накатом ласковых обертонов. — Это символично, Тъен. В моём, дальнем мире это карма. А в этом, ближнем, ананка. Ты чувствуешь, я знаю. Почувствует и он. Сон. Объятие. И если вдвоём, они будут вдвоём, то я отдамся ветру как чёрный дождь. 
Угасла флейта, угас и голос. Тъен, Светлый, тянул паузу, сколько мог: секунду, две — и...
— Они будут. И ты...
Угасла флейта. Сгущалась тьма.  
       
  
Перейти на страницу автора