Пахнет Грозой. Дополнение

 
От Автора
Что такое система? И сбой системы? Об это споткнулось немало. Тех, кто столкнулся. Ибо...
Поставить вопрос было легко. И дать ответ: формально. Ибо столкнулись те, кто был способен. Соответствовал. Сбой остался невидим для уровня тэгги: стандартной оценки ощущений, но нёс угрозу для фазы йяр. Реакции вне уровня классики. И тех, кто. 
Гранью системы был крах — возможный — обычных реалий мира. Малозаметных. Существенных. Сбои причин и следствий микрокосма, ядерных сил, фотонных пертурбаций. И многозаметных позже, с ходом по нарастающей. На фазе йяр, фазе вне уровня, был ряд сил, способных на... многое, если знали суть и оттенки темы. Но.
Суть состояла в малом. Известном. Сбои причин и... Оттенки оставались за кадром, и дожидаться их выхода у силуяр файc, сил - реалий, способных на, не было смысла. И, возможно, резона. Но были варианты, их выбор. И согласованность, если бы... они представляли способности друг у друга. И достоверно. Но.
Каждая, сила - реалия, была отдельной. Не совпадая с другой по сути и изначально. И к сбою системы, и против него, шла медленно, на ощупь, в одиночку. Действия каждой могли быть успешны, и каждая видела риск тупика: вместе нельзя, не вместе почти. И оставалось малое. Блокировать иных, не просчитав эффекты. За нехваткой методик и, естественно, времени. Но.
Удастся ли даже это? И этот вопрос был простым, в отличие от ответа, хотя в любом случае его оставалось — и предстояло — решить. Своим личным путём. И уточняя, попутно: так что же такое сбой системы?
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ 
 Пролог
В мире бликов, вещей, как бы образов, аналогов мыслей, пробился прорезался голос.
** Сомнения всё же реальны. С учётом, понятно, реальности. И эффект, в целом, такой.
В ответ звучащая фраза:
** Как я понял, это и ожидалось. 
И в мире бликов, горящем уверенно, чисто, бесстрастно.
** Как ожидалось, так и оформилось. Только мы на краю ясности. Учёт всех реалий — это уже, а учёт остального, это ещё.
И в новом ответе новый вопрос:
** То есть то, что ожидается, пока не просчитывается? 
На что тривиально - классически:
** Не про, но пред. Полагается. Если система и даст какие - то сбои, блокада в наших силах.
И дальше почти без пауз и так же слитно.
** Есть три реалии, кьемфоры. Их исполнители. И каковы шансы?
** Небольшие и разные. Модус астара, чёрный дождь, линзовый маг. Правда, как ни называй... На них возлагают большие надежды.
** Безосновательно, как я понял?
** На грани этого. Расчёты просты. Модус в комбинации со сном, с объятием, — оружие сильное, но без учёта внешнего и сходного фактора: дождя, чёрного. Они могут и, скорее всего, занизят друг друга. Плюс то, о чём и он, объятие, и она, дождь, не имеют даже понятия.
** Маг?
** Он путает им карты. Создавался в другом режиме, схеме. Но тоже даёт, может, сбои. Подспудный эффект, двойной, навстречу. Боюсь, что спасает их — пока — неспешка. Оба ветра ждут выжидают. Дождь, чёрный, ожидает их. А линзовый маг даёт сбои из - за их резонанса. По крайней мере, должен. 
** И что нам остаётся?
** Классика. Вторжение в нужный миг. Когда система начнёт лететь. Или если. И у меня чувство, что, как обычно, это будет скоро.  
--------------------------------------------------------------------
1. Скорость
Шоссе — хайвэй — плавно бежало прочь, скользило до горизонта, почти невидимого, неощутимого в горяче-розовом пламени заката, и мчалось-скользило так же неуловимо-неощутимо под мощный, горячий, плавный корпус "корвета". Ли Джей, поколебавшись, всё-таки сделал привычное, обманчиво-простое движение, и она — прозрачность ВС, ветрового стекла — обрела осязаемость, стала изящно-кремовой, ласкающей взгляд и мысли. Что было очень и весьма кстати на той скорости, с которой они близились к цели. Опасной ли, нет ли — как знать.
 — Так, значит, — проворчал Чандра Юс, рассекая голосом тишь: абсолютную тишь кабины. — Наши шансы оставляют желать что? Лучшее? 
— Не совсем, — вновь поколебавшись, начал раскладывать Ли. — С таким дизайном скорее худшее. Фигурально, естественно, — добавил он, снимая снисходительным тоном цветок сомнения в глазах спутника. — Видишь ли, те модификации, что здесь, об их реальности кое – кто и близко не осведомлён. Те же, кто иначе, — сорвал он второй цветок, — уже не правоспособны. Видимо.— Ты имеешь в виду... прыжок? — проникся, с оттенком облегчения, Чандра.— Именно, — тон Ли, тембр, стал бархатно утешающим. — Стиль – модус кенгуру, два метра высотой, три длиной. Амортизация – сон, астара. Свеча не... Ну ты понял.— Ну да. Свеча не погаснет, малыш не проснётся, — Юс отвёл глаза вбок, на бегущую даль пейзажа. — А снаружи...— Именно, — повторил, переняв эстафету. — Радиус пять метров, буря... не в стакане.
Теперь она, абсолютная тишь кабины, была иной: с цветущей порослью знания; для обоих. А угасающий пожар за кремовой гладью угасал и надежды тех, ещё незаметно, кто ждал исход за его пеленой.
****
— Чандра Юс. О да, голос бога. —  И голос самого Тъена, Светлого, звучал так же плавно, как и лёгкие звуки флейты на заднем плане. Он двигался медленно, осторожно, среди вещей комнаты, озарённой дальним, пурпурным, почти угасшим огнём, бросая взгляды, попеременно, и на окно и на стол. — С его реноме в этом ничего странного.
— Насколько я знаю, один из них, воинов ветра, — в унисон с Тъеном, голосом, был слышен ответ. Таюла Джи почти слилась с полумраком, застыв в отрешённости ночи. — Но иерархия ветра позволяет оттенки, странные в обычном смысле. Он почти на вершине, Юс, и всё же как бы покорный.
— Один из воинов и один из носителей. Славы. Это усложняет картину, — Тъен, Светлый, сдержал свой ход и был неподвижен у чёрной стены обители. Закат, догоревший, оставил отблески пурпура на самом верху. Те, что погибли с движением Джи: в тот  миг, когда воздух стал обычным.
— Но второй... Что мы знаем о крае? Он на краю, да, все наши данные ясны, но сам-то он... — Джи медленно, очень, совершила вздох. — Его зовут Объятие Сна или кратко, а сам-то он выбирает Ли.
— Я помню, — В воздухе, утратившем ароматы, голос Тъена стал, или казался, будничным. — Две формы: Ли и Джей. Возможно, наследие детства. А возможно, скрытый код. И то, что он на краю, придаёт выбору тёмный оттенок. Подобно... — И ладонь Светлого с плавным, всё так же, жестом достигла чёрной стены.
В унисон, вновь, обозначился ход фигуры. И сама она, на фоне теперь окна, былого пурпура, источала, уже вне спячки, мягкую, лёгкую, давящую силу. Таюла Джи пробудилась.
— Тот же оттенок, что и здесь, — с накатом ласковых обертонов. — Это символично, Тъен. В моём, дальнем мире это карма. А в этом, ближнем, ананка. Ты чувствуешь, я знаю. Почувствует и он. Сон. Объятие. И если вдвоём, они будут вдвоём, то я отдамся ветру как чёрный дождь. 
Угасла флейта, угас и голос. Тъен, Светлый, тянул паузу, сколько мог: секунду, две — и...
— Они будут. И ты...
Угасла флейта. Сгущалась тьма.  
****
Ветер. Шумно шипящий скользящий по краю древ, настилу трав. Влажное небо, влажные кроны. Запахи дня. И ночи.
— Допустим, так, — речь Эндояра, внешне обычная, звучала скрыто, неясно, хмуро. И взгляд, как бы рассеянный, обегал, уходил и возвращался, раз за разом, к игрушке сна. Яркой, красивой и словно вечно далёкой. — Как будто призрак. Её называют Линзой. Фило... 
Короткая пауза влилась и слилась, с ремаркой Шлема. — Филовиал Линзы.
— Да, — Эндояр медленно, подчёркнуто, наклонился к вещи. — Шедевр стиля. И качества, — снисходительно и всё же почтительно: непроизвольно. — Такая штука обладает дальнобойностью мага. Как ты считаешь... — он поднял глаза, и в его взгляде привычно угадался подтекст.
— Да, — повторился тот. Что стоял рядом, уже давно, в ожидании хода. Ладьи, ферзя или пешки, но ведущего к краху. Системы, такой реальной, великой и почти обречённой. — Она сработает. Так далеко, насколько видит. И что видит. — Его взгляд скользил по яркости линзы почти безотрывно, и краски картинки то гасли, то плыли в его, почти лишь его, зрачках.   
— Ну ладно, — Эндояр, его фигура, обманчиво слабая и заманчиво юная, отдалился вновь. — Этот корвет, последняя штука данной... — и он запнулся. — Не знаю, удобно ли. Но пусть будет система. Я бы назвал дизайном. Наш друг, ну... — он бросил кивок на линзу, — назвал так её. Машинку. Будто для нас. Если бы знал, что видим.
— Если бы, — бросил кивок, второй и туда же, Красный Шлем, второй из быстрых. — То изменил бы курс, в обычном стиле. — "Победном", мелькнула вспыхнула мысль, сгусток мысли, слышная и неслышная здесь, как ветер и морось там, за краем окна.
— В обычном? Да, — Ответил ей, мысли, возникшей как вспышка, сидящий. — Но необычном тут, вне тёмного края. Победном и бедном. И да, ветер ночи затих бы. Как этот, — с кивком, уже третьим, на тающий день. 
Шумно шипящий, буйно скользящий. Травы и древа. Влажный порыв.
Мощность корвета в красном закате там, в страшной дали. И здесь, в тёплой близи. Ярко светящей линзы.  
 
2. Движение
 — Не совсем так. Не... очень, — и звуки мыслей, тоны чувств текли звучали под шум и свист воздуха, слабее, да, со спадом скорости в режиме астара. В окно, приоткрытое, рвался поток, встречный; звуки... текли замедленно. На грани решения: темы, для коей — которой — и расслаблялся: классически, он. В консонансе с другом, спутником, одноименным. Ветром.
— Мы всё равно не успеем, — мягко уронил Ли. — С такой подачей. Оставь тему для сна. Не меня, нет. Просто не думай. Не тот случай.
— Проще сказать, чем... — в витке раздумий - мышлений он, в консонансе, таял всплывал, тщетно пытаясь найти путь: срединный, в окружении мнений. Сомнений. Не решений.
— Может, и проще, — Сон вдруг замялся. — Выход - то да, лишь один. Вариантов больше, но случай... Проще быть просто готовым. Помнишь классику? Оставь сомненья, всяк... Как там?
— Именно классически, — у ветра, стихающего; у воина: решающего, наступал миг, момент, тьмы и прозрения. — Правда, я предпочитаю: входящие, оставьте упованья. Тоже фигурально. Не уверен, что всё кончится бурно и буйно. Есть шанс, я бы сказал, оформить её, тему, более, как-то более грациозно. Не для сна, разумеется. Ты поддержишь меня? Вне режима астары, если что?
— Святое дело, — Ли двинул плечами так же мягко, как мягко и плавно снижал ход, бег, скорость фрегата, корвета, рейдера. — Тебя-то я поддержу. В любом случае, надеюсь. Если только край, тёмный... — и в голосе прорезался тихо шипящий и странно манящий призвук, оттенок. Нюанс. — ...край, не накроет ветром, встречным, то, что грядёт от Шума. Шума и грома. 
— Ты ожидаешь? Всерьёз? — Речь Юса, спутника ветра, утратила тишь. И она, тишь снаружи, за приоткрытым окном, стала покорно неотвратимо заполнятся его силой, ожиданием, верой. — Но я... остановлю этот край. Да. Путём...
— Не нужно, — качнулся телом Ли Джей, друг грома, объятие сна. — Решение принял и я.
Корвет, бесшумно, остановился. Обе фигуры теперь словно спали, словно. Пожар за гладью утих. 
 
****
 — Это да. Согласна. — Таюла Джи двигалась снова, вдали от окна, вдоль чёрной стены, скользя вместе с тенью: от Тъена и к Тъену, и снова и вновь. — Система... меняется, не быстро и стойко. У меня чувство, что... — голос пропал, скользнул растворился в безмолвии, ауре ночи, идущей от взгляда, стойки, паузы его. Носителя света. ждущего вызов.
— Чувство и у меня. — Звучало в ответном взлёте - сгущении. Тихо, уверенно, слитно. Светлый вещал и думал, мысли творили звук, речь поглощала их. — Её тормозят, взрывают. И вне и внутри. Кто - то из них, в ветре, или... Или ещё, — встретил он взор вопрос Скрытого Неба. Взор, источающий холод.
— Но тут... сколько из сил? — возродилось из ночи. — Ветер, возможно, с самого края. И быстрые. Но их личные силы... я не считаю. Значит?
— Значит, мы здесь. — Речь поглотила вновь. — Там, где и были. Туман оттенков, ожидание ветра. И быстрые, да, могут оформить выход системы, но крайне мало... вероятно. Их кьемфор крайне далёк. Горизонт в тучах.
— А третьи? Возможны? — Тон вылился в жест; воздух, застывший уснувший, вновь пронизало запахом хвои. Беззвучно запели птицы. Как будто шуршали кроны.
— Возможны на грани... — выделил Светлый, — ...не представляю. Три кьемфора: с нашим, понятно, это почти, — выделил сильно, — избыток. Всё, что возможно, поиск - анализ, я произвёл. Самолично. 
— Четвёртого не дано? — пролился звуком аромат классики. И встретил кивок, незримо гармоничный: с хвоей, кроной, пением. — А если всё - таки?
— Если да, то я тоже. — Тъен был невидим в трио гармонии. Тьма всё сгущалась. Джи ожидала. — Думал, пытался. Всё же...
Таюла ждала. В молчании. Полном призраков мыслей, желаний, картин. В готовности плеска - дождя.
 
****
 — И это... всё? Последний аккорд? Крещендо? — И звуки звучание тона медленно, как бы в такт, звенели громче, ярче, с уходом, плавным, к музыке. Эндояр приподнялся и снова, с короткой паузой, вплыл в эстетику кресла, мягкость подушек, цветность игры. — Дальность мага, прекрасная штука. Только теперь... — и игра красок на спинке, поручнях словно смутилась, увяла, утихла.
— Линза работает долго. И точно. Раз уж шедевр. Так. — Вылился голос Шлема, ровно уверенный, как и прежде. И, как и прежде, мысль и тональность первого вошли с ним, вторым, в грацию слитты, гармонии, консонанса. Эндояр бросил его, четвёртый кивок, на вспышки - мигание флойвы, сияющей, и будто в ответ обозначился ровный, уверенный огонь мага. Филовиал ждал, светил, обещал. То, для чего был создан. Давление силу грозность. И величие.
— Значит, сбой? — задумчиво мягко, вернувшись к элегии, блеску образов, чувств... и выводов, уточнил первый, впивая вливая тихий, неслышный гул, гудение, шорох. И шёпот флойвы; мага, линзы; могущества.   
— Не всё... так просто. Опасаюсь, — признался, с неохотой, второй. — Филовиал верен: да, фигурально, и всё же. Верен носителю, — "каковой не кто иной", в унисон просквозила проплыла мысль, — и вывод сомнителен вряд ли, а верен на всё. Возможное. И...
И эта мысль легла плавно обычно в канву сомнений решений явлений. "Не кто иной", пролилась встречная мысль, "но". И Эндояр поднял голову. — Если...
— Если мне... Поскольку, — поправился мельком, — то форс. То, что мы имеем. Банальный мажор. И с чем, как ни банально, это связано? Они остановились, ветер стих. И линза чувствует лишь одно. По крайней мере, должна. Кьемфор, которого нет. Тоже фигурально. Не было. И появился. 
— Слишком сильно. Чувствует. — Красный Шлем больше, и нисколько, не колебался. — И наши планы...
Он встретил кивок. Теперь пятый. "Да", звучало в нём. "Наши". 
 
3. Торможение
Тишь, пришедшая плавно, исподволь, с уходом мощи мотора, скорости шин, мягко обняла, обволокла корпус летящий, линии - сказки; ровность шоссе с затемнённой, пока ещё слабо, гладью пейзажа; мысли, скользящие медленно плавно, еле заметно, сонно. Время условно встало. Пурпур заката стих, воздух утратил шорох, ночь на подъёме, пока ещё дальнем, пахла наплывом чувств, ожиданий, вопросов. И поиска: их, ответов. В преддверии края оттенка из мрака. В преддверии...
— Даже не знаю чего, — звучали совместно и голос и мысли одного из, воина ветра, хмуро глядящего вслед. Вслед за погибшим призраком зарева. Солнца, заката, сумерек.  
— Не знаю, — повторил он, в такт поиску их. — У меня как бы смутный образ идеи, что всё даже менее ясно, чем кажется. — И сделав жест - переводчик: смысла, ввёл спутника в ясность бессловного. Того, что реяло здесь же и дальше, ожидая, как будто, точность финальных слов.
И спутник подхватил и оформил её, эстафету мысли, во внешний эффект.
— Интуиция. Прозрение. Инсайт, — придав вязкости ожидания изысканный лоск. — Не ты один, хочешь верь, хочешь нет. И дело не во мне. Не только. У меня тоже образ, хоть и другой. Что мы...
И Чандра Юс, в ответ на паузу, поднял глаза. Будто вторым жестом, устраняющим вялость пассивность тиши. Словно неслышный, тайный поток энергии начал затапливать, грозно, то, что в машине, и то, что снаружи. 
— Не одни. И что навело? Ведь это может изменить. Всё.
— Может, не знаю. Очень надеюсь. Правда, надежда — палка о двух. — Ли Джей, Объятие Сна, как - то невольно хмыкнул. — Забавный оборот. 
И Чандра, воин вершины, повторил ход эстафеты.
— Два конца. Смутно знакомо. Ладно. Так ты не уверен?
— В трактовке того, что есть. Но что не одни, против хода системы, тут я, пожалуй, всё же. Уверен, — улыбнулся он. — Я оценил, попробовал, ход событий. Он немного другой. Чем...
— Чем, — повторил Чандра, не дождавшись ни слов, ни жеста. — И в чём дело? В затяжке?
— И в ней, — речь лилась ровно, глаза скользили по глади. Хайвэя, пейзажа, полоски леса на горизонте. — И в том, что этого вообще... — с сомнением, — не должно было быть. Система. Она неожиданна. — Последние слова пролились с новой интонацией. Понимания.
— Ты что - то уловил? — И Юс, вслед за Ли, Объятием, вёл глазами по глади. 
— Как бы да. Только что. Но сначала вопрос. Для себя, в основном. В чём суть, сущность, этого сбоя? Спонтанно?
— Как бы вслед за тобой. — Юс следовал за Ли, Ли Джеем, прилежно, и взглядом и речью, ожидая любого, хоть смутного, прозрения. — Понимаю. Возможно, и нет? Намеренно?
— И в этом суть. Спонтанно вряд ли. Крайне. Но если намеренно, кто? Здесь нужен кьемфор не тот, что у нас. Но я о таком не слышал. Или же. — Он остановился, и Юс, Чандра Юс, услышал мысленный вздох. — Их больше. В единстве. Что означает лишь одно. Не в нашу пользу.
 
 Продолжение — «И Отзвуки Грома, Дальше»
Перейти на страницу автора