Моя тревожная мама

Так случилось, что моя мама очень тревожная женщина, она всегда была такая. Но позиционировала она  себя как очень сильная, самостоятельная и устойчивая. Она в принципе не могла вместить мои переживания, не было у нее таких ресурсов. Рассказать ей свои проблемы, а тем более поплакать у нее на плече даже не приходило у меня в голову. Я не понимала, как можно жаловаться родителям, как можно высказывать свои трудности и ждать сочувствия. У меня этого не было и никогда не будет. Так случилось. Я никогда не могла рассердиться на маму. Даже когда понимала, что так нельзя было со мной в детстве поступать. Я имела право на сочувствие, поддержку и понимание. Но злости не было, обида была, но злости не случалось. Сейчас я понимаю, моя злость не могла случиться, так как у меня к моей матери всегда было много жалости. Я жалела ее, как-то даже по-взрослому. Мама всегда посвящала меня  в свои трудности и проблемы. Ее никогда не интересовало, в каком я состоянии, могу ли я ее слушать, есть у меня ресурсы для сочувствия и поддержки. Уровень тревожности в стрессовой ситуации у нее зашкаливал, и ей необходимо было куда-то это поместить. Возможности отказаться от функции контейнера у меня, конечно, не было. Конечно, я не могла как-то перерабатывать и переживать все тревоги моей матери, я просто их вмещала и мучилась. В моей жизни вроде бы ничего страшного не происходило. Я не голодала, меня не били, не истязали физически. Я росла физически и интеллектуально развитой, но внутри у меня все было ужасно. Внешне прекрасно, только снились страшные сны, я до крови грызла ногти, писалась ночью в постель, когда сидела на стульчике вечно перебила ногами. А еще дергался глаз, то один, то другой... И мне было ужасно стыдно за свое поведение, если я как-то огорчала свою маму. И безумно жалко. Я плакала в мокрую подушку от жуткой жалости к своей маме. Как я могла соединять эти два образа моей матери в единое целое и не сойти с ума, я не знаю. Я боялась маму и сочувствовала, слушалась и выслушивала ее проблемы, была маленькой и взрослой. Я несла совсем непосильную ношу, я пыталась быть эмоциональной матерью для своей матери. Пыталась искренне, с всей силой своей любви... В результате мама не повзрослела, а я просто надорвалась, проживая чужую жизнь.
Теперь мне хочется разобраться, где мое, а где мамино. Я хочу понять и почувствовать свое, пусть больное, неприятное, горькое, но свое. Я хочу попытаться прожить и, наконец, переработать все, что было в моей жизни. Так случилось, что у меня такая мать. Это данность, которую не изменить. У меня к ней много жалости, и много любви, много сожаления, и много сочувствия. Но к себе самой у меня тоже много сочувствия и сожаления и много желания жить своей жизнью и переживать, прежде всего, свои тревоги...
Перейти на страницу автора