О витальном и противоположностях

"Позиция аскета, который говорит "я ничего не хочу" и позиция мирянина, который говорит "я хочу того-то и того-то", - это одно и то же. Один может быть точно также привязан к своему отречению, как другой - к своей собственности. Пока мы чувствуем необходимость отрекаться от чего бы то ни было, мы ещё не готовы, мы вязнем по уши в противоположностях.
Стоит нам только сказать витальному: "Ты должно отречься от того-то, отказаться от этого", как его тот час же охватывает противоположное желание. Если оно соглашается отречься, то можно быть уверенным, что оно ожидает, что ему будет оплачено сторицей, и уж таково оно само по себе, что совершить большое отречение для него ничуть не сложнее, чем отречение малое. Поскольку в любом случае оно получает своё питание, и обе стороны, как отречение, так и обладание, для него одинаково питательны.
Осознав эту простую истину, мы обнажаем полностью весь механизм работы витального; а именно его полное безразличие к нашим человеческим сантиментам; боль привлекает его также, как и радость, лишения - как и изобилие, ненависть - как любовь, муки - как экстаз. Оно выигрывает в любом случае.
Любое ощущение - это обратная сторона другого ощущения; в любой момент оно может превратиться в свою "противоположность" - утративший иллюзии, филантроп (или, точнее, витальное в филантропе, утратившее иллюзии) становится пессимистом, рьяный проповедник удаляется в пустыню, упорный неверующий становится фанатиком, а добродетельного человека шокируют все те вещи, совершить которые у него не хватает смелости. Здесь мы открываем ещё одну особенность поверхностного витального: это неисправимый шарлатан, актёр, бессовестный фигляр. Каждый раз, когда у нас исторгается крик протеста или боли (вообще любой крик), мы можем слышать как внутри нас хихикает обезьяна. Это известно всем, и всё же мы остаёмся такими же сентиментальными, как и прежде.
В действительности витальное стремится не помочь, а взять. Всегда. Любым возможным способом. Все наши чувства и ощущения запятнаны "хватанием". Чувство грусти при измене друга, например, - да, и любая печаль, - это верный признак вовлечённости нашего эго, потому что, если бы мы по-настоящему любили людей ради них самих, а не ради себя, то мы любили бы их при любых обстоятельствах - даже если бы они стали врагами; во всех случаях мы радовались бы, что они существуют"
Перейти на страницу автора